Отличительную черту прозы Якова Шехтера как нельзя лучше сформулировала Дина Рубина: «У любого писателя –  и самого  среднего, и хорошего, и талантливейшего - есть некая формула творчества, некий посыл читателю, который можно условно сконцентрировать, сформулировать одной фразой. Например, у  Лермонтова это - "Мир жесток и беспощаден к одинокой человеческой   душе", у Толстого - "Судите, да судимы будете!", у Бальзака –   "ничтожен и алчен мир человеков", у Кафки - "Мир холоден и ужасен    своими страшными и загадочными метаморфозами, и не к кому приклонить    хрупкую душу".  Лишь Набоков отваживается в своем послании    бескомпромиссно объявлять художественное мастерство   самодовлеющим в литературе.И только когда Художник находит в себе силы могучим усилием интеллекта и души ПЕРЕСТУПИТЬ за край такого послания, очерченный им    самому себе, – вот тогда это – настоящая победа. Якову  Шехтеру  это  удалось. Беру на себя ответственность рекомендовать  его  российскому   читателю».

"Царь, царевич, сапожник, бунтарь" - роман о взрослении души, ищущей свет среди теней истории. Гирш, мальчик из бедной Бирзулы, рано оставшийся сиротой, открывает мир и мечтает вырваться из тесных рамок местечка. Его путь ведёт в Москву — город бурлящих идей, надежд и крови, где рушится старый порядок и рождается новый, не менее жестокий. Москва начала ХХ века встречает юношу тревогой перемен и соблазном идей. Опыт бунтаря и свидетеля насилия отрезвляет Гирша.

Среди шумных улиц и революционной сумятицы он пытается сохранить главное — способность думать, сомневаться и любить.